Можно еще долго рассказывать об этом. Но сейчас - зная историю в более детальных подробностях - я еще больше благодарен отцу за то, что мое детство было абсолютно несравнимым с тем, что он испытал в то время. Тяжело обо всем этом говорить и даже думать и писать, от того и не получится у меня написать все то, что хотелось.
Я не был в этой деревне никогда - за исключением того, что мама моя, беременная мной в 1987 году, ездила в Пихтовку. По пути в деревню мы с родителями решили проверить, проснется ли моя "кровная", или "родовая" память.
Я был сам удивлен тому, что память такая существует. Сложно описать - наверное, не буду и пытаться - все те чувства, которые я пережил и ощутил в Пихтовке, но общим словом - я чувствую, будто сам там жил раньше. Будто открыл забытую часть чего-то родного, своего, домашнего. И невыразимо грустно видеть умирающую деревню, доживающих свой век стариков, со слезами обнимающих родителей, необыкновенно красивую природу, непролазную тайгу на другом берегу речки Баксы, заросшие развалины домов, сельские дороги и безлюдные улицы. И одновременно легко и счастливо, что увидел все это, что сердце как-то неожиданно отозвалось. Вот и приехал в гости к деду, который не дожил даже до самого первого внука. Мы привезли ему оградку на могилку и покрасили памятник и деревянную рамку над могильным холмом.
Дом, где родился папа - полностью разрушен и на том месте растет трава. В том доме, где жили папа и тетя Валя с бабушкой - от которого остались только три с половиной стены - я задержался почему-то, когда все ушли и неожиданно нашел скворечник, который папа сделал, когда ему было 17 лет. Скворечник мы взяли с собой. А во дворе цветет черемуха, на которую залезала ребенком моя тетя. И черемуха цветет и живет, и пусть будет так, пусть расцветает она каждую весну и ждет, когда мы приедем к ней снова.
Я обязательно приеду в Пихтовку снова. Чтобы еще раз ощутить все то, что сейчас совершенно безуспешно попытался описать.
